- Почему бы не отдать все на откуп Фричу? - сказал Дарелл. - Я не могу быть беспристрастным. Я знаю Дунка. Он не способен на такую дурость. Ни за какие деньги.

- Может быть, не ради денег. Может быть, ради жены.

- Если у вас есть какие-то соображения, поделитесь со мной сейчас, предложил Дарелл.

Виттингтон покачал лысой головой.

- Постарайся поладить с Фричем, ты понимаешь меня? Если кордоны на дорогах ничего не дадут, он будет работать с тобой в Нью-Йорке. Нам необходимо срочно найти эти атомные бомбы!

- А как насчет газет? Не дай Бог, просочится информация - будет жуткая паника.

- Какие у тебя соображения по этому поводу? - поинтересовался Виттингтон.

- Полагаю, цель всей затеи - именно создание паники.

Виттингтон задумался и сделал отрицательный жест:

- Нет. Тогда все слишком просто. Я чую беду. Не ругайся с Фричем, очень тебя прошу.

- Постараюсь, если так нужно. Мне не нравятся его методы.

- Относись к нему проще, - примирительно сказал Виттингтон. - Он уже много подзабыл из своей прежней полицейской практики.

4

Дарелл решил спуститься к ферме. Было не по себе от навязчивого и противного чувства - бежит драгоценное время. К тому же примешивалась досада, что руководитель сверхсекретного Особого отдела, созданного, как говорил сам Виттингтон, для разрешения из ряда вон выходящих проблем, снял его с насиженного места. А нынешняя проблема самая из ряда вон и грозит катаклизмом.

Он старался вспомнить все о Джонни Дункане, но что-то притаилось на задворках памяти и никак не давалось. Они не виделись больше года. Когда в последний раз он заглянул к Джонни в Нью-Йорке, то почувствовал себя весьма неуютно в присутствии яркой латиноамериканки. Кричащее богатство всегда вызывало чувство неприязни. К тому же Дунк изменился, не походил на самого себя. Хотя форма майора очень ему шла, выглядел он анпряженным и чужим среди пестрой компании, болтающей по-испански. Как только позволили приличия, Дарелл тут же ушел.